55 шайб в январе

Столько голов забили наши хоккеисты в семи «матчах, проведенных в январе 1984 года в ГДР, ФРГ и Финляндии, где мы встречались с национальными командами этих стран, В свою очередь, соперники поразили наши ворота 11 раз.

Никогда не принимал ссылок на невезение, жалоб на удары судьбы. И когда остались мы в Лейк-Плэсиде вторыми, нигде и никогда не ссылался я на злые шутки фортуны. Только дома, в разговорах с женой, мог позволить себе посетовать на несправедливость судьбы. Не хочу жаловаться и сейчас, рассказывая о сезоне 1983/84 года, хотя он действительно оказался крайне неудачным для наших ведущих хоккеистов,— кандидатов в национальную команду. Один за другим выбывали они из строя. В начале осени в больницу попал главный вратарь сборной Владислав Третьяк. Затем надолго выбыл из состава команды армейский защитник Владимир Зубков. Травму получил нападающий московского «Динамо» Анатолий Семенов, еще один кандидат в олимпийскую сборную, а вслед за ним и Сергей Капустин, заигравший было в октябре — ноябре в полную силу. В матче с московским «Динамо» после столкновения у борта площадки увезли с поля спартаковского нападающего Александра Кожевникова, превосходно игравшего осенью,— на этого хоккеиста Владимир Владимирович Юрзинов и я рассчитывали особенно. Саша сделал правильные выводы из решения тренеров, не включивших его в состав команды, отправившейся на чемпионат мира весной 1983 года, значительно улучшил свою игру и теперь был в числе самых реальных кандидатов в олимпийскую сборную. Но, увы, сломанная нога закована в гипс, и шансы Александра помочь команде сведены к нулю. Затем травмы получили еще два армейца — нападающий Виктор Жлуктов и защитник Сергей Бабинов и форвард из «Динамо» Сергей Светлов. Словом, на хоккейную сборную обрушилась эпидемия травм.

А ведь мы в январе еще не знали, что в первых же матчах на Олимпиаде в Сараево тяжелые травмы получат два центральных нападающих — Игорь Ларионов (в первом) и Виктор Тюменев (в следующем), что травмирован будет Сергей Макаров, что на финальную встречу турнира с командой Чехословакии самому молодому нашему игроку защитнику Игорю Стельнову придется выходить больным, с высокой температурой.

В начале подготовки к каждому новому турниру все хоккеисты для меня равны. Нет ни дебютантов, ни чемпионов — все пока лишь кандидаты в сборную страны, у всех равные возможности проявить себя и завоевать высокое право быть игроком национальной команды СССР.

В январе было тридцать четыре кандидата. В том числе и Александр Кожевников, с которого только что сняли гипс и который на первые тренировки команды приходил с костылями. Он лежал на матах и выполнял простые упражнения.

Отбор был жесткий. Четыре года тренеры вели команду к Олимпиаде, и ошибиться было нельзя. После Лейк-Плэсида я не простил бы себе промахов в подборе игроков. Хорошо понимал, что за время, прошедшее после XIII Белой олимпиады, в хоккее произошло немало изменений, знал, насколько преуспели в игре извечные наши соперники хоккеисты Чехословакии, и сделал для себя такой вывод: в Сараево исход борьбы за олимпийские медали будет зависеть уже не столько от уровня мастерства игроков — он заметно подравнялся, сколько от стойкости, характера спортсменов, их умения, как говорят боксеры, «держать удар».
Именно потому решили мы едва ли не в послед ние дни перед отъездом в Сараево не включать в команду Хелмута Балдериса. Высокое его мастерство несомненно, но вот хватит ли выдержки, терпения, стойкости?.. Матчи в январе показали, к сожалению, что в этом отношении Хелмут уступает своим партнерам по сборной.

На одной из пресс-конференций в Сараево меня спросили, почему нет в команде Балдериса, и я ответил, что те, кто приехал сюда, сейчас сильнее его.

Кандидатом на участие в Олимпиаде был, конечно, Сергей Капустин. Но его травма оказалась серьезной, и, хотя Сергей очень старался, хотя у тренеров не было к нему никаких претензий в том, что касалось отношения к делу, сам он, лучше врачей оценивая собственное самочувствие, попросил не включать его в сборную. Воздаю должное мужеству и честности Капустина, не у каждого спортсмена достанет решимости отказаться от заманчивой возможности сыграть в столь престижном и важном турнире.

Нужен был команде Виктор Жлуктов. Ведь из тех, кто завоевал золотые олимпийские медали в Инсбруке в 1976 году, в строю оставались только четверо: Третьяк, Бабинов, Капустин и Жлуктов. Жлуктов нужен был команде и как опытный, искусный мастер, и как человек, который выдержит любое испытание, поведет за собой молодых хоккеистов, которые дебютировали в Сараево в составе национальной сборной.

Но мы понимали, что ограниченное по сравнению с привычным число хоккеистов лишит нас на Олимпиаде возможности маневра — потери из-за болезни, травм будут невосполнимы. Поэтому при отборе мы могли рассчитывать только на абсолютно здоровых спорт¬сменов.
Исключение сделали лишь для Александра Кожевникова.

Очень мало надежд было на то, что он успеет полностью оправиться от травмы, обретет прежнюю свою боевую форму, которой радовал нас в начале сезона, И все-таки с благословения специалистов ЦИТО пошли на риск. Рисковали, конечно, не здоровьем спортсмена он был под строжайшим контролем врачей. Речь о другом — о восстановлении формы. Мы надеялись, что Саша сможет восстановиться хотя бы к финальной части турнира, но и два месяца слишком короткий срок. Это я понимал и накануне Нового года, когда решил все-таки пригласить Кожевникова в сборную.

Дело здесь было не только в Олимпийских играх, но и в судьбе хоккеиста. Процесс восстановления труден был для Кожевникова, и прежде всего в психологическом плане. Если бы мы не пригласили Александра в команду сразу, немедленно, еще когда он ходил на костылях, он долго не смог бы отрешиться от ощущения своей неполноценности в хоккее высшего уровня, а это могло бы сказаться на всей его дальнейшей спортивной судьбе. Нам надо было вселить в Сашу уверенность в том, что си необходим команде, что он непременно внесет свой вклад в общее наше дело.

Я говорил ему:
— Не страшно, если ты не успеешь восстановиться полностью к началу турнира, В первых матчах соперники у нас послабее, с ними мы справимся и без тебя,
а вот в решающих играх ты будешь нам очень нужен.,.

Я рассказывал в предыдущих главах, как важна для тренера, педагога интуиция. Вот эта интуиция, возможно, и подсказывала мне (хотя медики предупреждали о рискованности моего выбора), что Кожевников будет в нужный момент в нужной форме.

К счастью, так и случилось. Тридцать одну минуту в матче с канадцами не могли мы забить гол, но когда наконец Владимир Ковин открыл счет и я напоминал игрокам, как важно закрепить успех, первым на мой призыв откликнулся Кожевников — спустя две с лишним минуты он забросил вторую шайбу в ворота канадцев. И в решающем матче именно Александр открыл счет, забив первый из двух голов в ворота чехословацкой команды.

«Правило двадцати» прямо задело Ирека Гимаева. Это отличный спортсмен, никогда не подводивший команду, и доброжелательный человек. Ирек—многократный чемпион мира, равно успешно играющий и в обороне, и в нападении, и если бы тренеры остановились на варианте семи защитников и одиннадцати нападающих, то Гимаев стал бы олимпийцем. Но мне показалось более верным иное решение — четыре звена форвардов и шесть защитников. Ирек же был седьмым...

И, наконец, еще один трудный выбор: кто поедет вторым вратарем — Александр Тыжных, молодой страж ворот армейцев, отлично проведший сезон, или более опытный Владимир Мышкин? Тренеры предпочли Мышкина, его опыт, его высокую репутацию не только в нашей команде, но и у соперников.

Наша заявка определена... Вратари Владислав Третьяк и Владимир Мышкин, Пары защитников: Вячеслав Фетисов и Алексей Касатонов, Василий Первухин и Зинетула Билялетдинов, Сергей Стариков и Игорь Стельнов. Четыре тройки нападающих: Владимир Крутов Игорь Ларионов — Сергей Макаров, Андрей Хомутов — Сергей Шепелев — Александр Герасимов, Николай Дроздецкий — Виктор Тюменев —- Александр Кожевников, Александр Скворцов — Владимир Ковин — Михаил Васильев. Двенадцать хоккеистов ЦСКА, трое — из московского «Динамо», трое — из «Спартака», двое — из горьковского «Торпедо».

В сборной СССР всего один олимпийский чемпион. Десять спортсменов дебютируют на Играх.

Обновление команды завершено.

Обновление команды продолжается.

Возвращение долга

«Когда первая хоккейная клюшка коснулась льда на катке «Скендерия» в час дня 7 февраля, это возвещало не только о начале матча между командами Финляндии и Австрии, но и о начале олимпийских соревнований.

Итак, Белая олимпиада, о которой так много говорили и которая так долго и тщательно готовилась, началась еще за 25 часов до официального открытия Игр».

Эти строки взяты из «Олимпийского информатора», издававшегося в Сараево — столице республики Босния и Герцеговина, входящей в состав социалистической Югославии. Здесь, в Сараево, с 8 по 19 февраля 1984 года проходили XIV зимние Олимпийские игры.
Хоккейные матчи проводились во Дворцах спорта «Зетра» и «Скендерия». В «Зетре» проходила вся финальная часть турнира, там же чаще всего играли ведущие сборные. Наша команда, в частности, в «Скендерии» провела только один матч — с югославскими хоккеистами.

В Сараево прибыли двенадцать хоккейных команд, в каждой из которых могло быть заявлено не более двадцати игроков. Подчеркиваю — двадцать, а не двадцать два, как принято в последние годы на чемпионатах мира и к чему привыкли и хоккеисты, и тренеры.

Двадцать два — это означает, что в распоряжении тренеров два вратаря и четыре пятерки полевых игроков. Четыре звена, где выступают сыгравшиеся друг с другом, хорошо понимающие один другого защитники и нападающие, где с определенной тройкой форвардов постоянно сотрудничает определенная пара игроков обороны. И в том, что немало похвал в последние два-три года заслужило первое звено ЦСКА и сборной СССР, немалый вклад первоклассных защитников Вячеслава Фетисова и Алексея Касатонова, которые неизменно играли с тройкой Игоря Ларионова, Сергея Макарова и Владимира Крутова, Сыгранность этой пятерки — одно из решающих слагаемых в сумме ее мастерства.

Теперь же мы, как, впрочем, и наши соперники, лишились привычного преимущества. Теперь мы могли рассчитывать на четыре звена нападающих и три пары защитников. Стало быть, защитники должны, меняясь, играть поочередно с каждой из четырех троек форвардов.

В каком же составе приехала советская сборная в Сараево? На кого рассчитывали тренеры, формируя команду, которой предстояло вернуть долг миллионам советских поклонников хоккея — долг, который числился за нами с тех февральских дней 1980 года, когда в Лейк-Плэсиде мы неожиданно проиграли матч соперникам из США и заняли в олимпийском турнире второе место?

Перед московским зрителем

На втором этаже Дворца спорта в Лужниках в декабре 1983 года была устроена необычная выставка.

Экспонировались призы, которые разыгрывались в разные годы на турнире, проводимом газетой «Известия».
Громадные 60-литровые тульские самовары. Огромные деревянные снеговики (их называли братьями всемирно известных русских матрешек), изготовленные мастерами фабрики «Хохломская роспись». Чаши-братины, похожие на ладьи. Лари, расписанные золотом и киноварью. Полутораметровые хохломские ложки. Сказочные уральские «Каменные цветки», вырезанные из горного хрусталя, яшмы, аметистов. И снова снеговики, но не деревянные, а фаянсовые, изготовленные в Конаково. Вазы гжельского фарфора, расписанные золотом и кобальтом. Вазы, выполненные на хрустальном заводе в Дятьково. Кубки из дулевского фарфора.

Эти призы — яркая летопись почти двух десятков турниров, которые не однажды называли «малыми чемпионатами мира».

К нам приезжали сборные Чехословакии, Канады, Швеции, Финляндии, США, Польши, ГДР, ФРГ, вторая сборная ЧССР, сборная восточных провинций Канады, сильнейшие профессиональные клубы «Виннипег Джетс», возглавляемый знаменитым Бобби Халяом, и «Квебек Нордикс».

«Четыре раза мы проигрывали этот турнир, в том числе уступили первое место команде Чехословакии в декабре 1977 года, когда впервые нашей национальной командой на этом турнире руководил я. Я уже рассказывал о том сокрушительном поражении — 3:8, которое заставило меня более энергично и требовательно заняться подготовкой команды. Проиграли мы и в 1985 году.

Чем интересен розыгрыш приза «Известий»?

По существу, это последняя общая встреча национальных команд перед чемпионатом мира или олимпийскими играми, в ходе которой уже видно, какой будет игра соперника в самых ответственных соревнованиях сезона. Разумеется, команды готовы пока не на все сто процентов, но фрагменты будущей игры, концепция действий в атаке и обороне, на разных участках площадки прослеживаются всегда. На этой стадии подготовки уже невозможно «темнить», скрывать все свои «козыри».

Видимо, любители хоккея заметили, что перед призом «Известий» мы обычно проводим два контрольных матча на уровне национальных сборных. Выкроить время на эти встречи не так-то просто. Надо подлечить кого-то из травмированных игроков, дать кому-то два- три дня отдыха. И тем не менее тренеры считают необходимым организовать для сборной два тренировочных матча.

Почему? Прежде всего потому, что выступление в составе сборной сразу же вводит хоккеиста в атмосферу острейшей борьбы. В сборной к нему предъявляются новые требования, повышенные по сравнению с теми, что приняты в календарных матчах первенства страны. Требования эти не столько исходят от тренеров, сколько диктуются самой борьбой с почти забытыми или малознакомыми соперниками.

Два матча в составе сборной заставляют игроков сразу же, без раскачки, перейти на новый режим работы, включиться в тренировочный процесс, принятый в национальной команде страны.

Готовясь к турниру, тренеры ставят перед командой несколько задач.

Первая. Выиграть турнир. Авторитет нашего хоккея настолько высок, что мы не имеем права не ставить перед собой эту задачу. Ни смена поколений в сборной, ни травмы, выведшие из строя сразу большую группу хоккеистов,— ничего не оправдает неудачу перед своими зрителями.

Вторая задача. Присмотреться к соперникам, понять их. Не важно, какое место займут команды Канады, Швеции или Чехословакии в этом турнире, не существенно, в какой спортивной форме сейчас их защитники или форварды. Важно уловить, распознать главное: с какой идеей, с какой концепцией, с какой тактикой игры приехали они в Москву, к чему стремятся, что осваивают, чего хотят добиться, как собираются играть против нас.

Третья задача — проверка своей команды, собственной системы подготовки и игры. Надобно посмотреть основных игроков в новых сочетаниях, испытать дебютантов сборной.

И четвертая задача турнира. Матчи в Лужниках не столько даже экзамен перед выступлением на олимпиаде или чемпионате мира, сколько решающий этап подготовки, период наиболее напряженной работы. Конечно же в эти дни идет, хотят этого тренеры или нет, и проверка возможностей кандидатов в сборную, но главное — подтягивание всех игроков команды до того уровня готовности, который необходим для успешного участия в главном турнире сезона.

Розыгрыш «Известий» — официальный турнир, и потому число игроков, заявляемых на матчи, ограничено условиями соревнований. Для чего же приглашаем мы на тренировочный сбор игроков больше, чем позволено включить потом в официальную заявку? Для того, чтобы отобрать действительно сильнейших. Для того, чтобы подстегнуть соперничество. И для того, чтобы организовать полнокровный учебно-тренировочный процесс, нацелить игроков на испытания.

Я мог бы рассказать о нескольких турнирах на приз «Известий» — все они складывались по-разному и по-своему интересно. Но остановлюсь на турнире 1983 года, последнем перед Олимпийскими играми, и попытаюсь дать читателю некоторые общие представления об этих традиционных соревнованиях.

Если кто-нибудь из любителей хоккея попытается сейчас понять характер этого турнира, полагаясь только на итоговую таблицу, он наверняка решит, что наша команда выиграла его без особых трудностей, не прилагая максимума усилий.

На первый взгляд именно так все и выглядит. Два матча выиграли мы с преимуществом в три шайбы — 5:2 у команды Чехословакии и 4:1 у Швеции. Канадцев же одолели с разницей в семь (8:1), а финнов — в восемь (11:3) шайб. У нас прекрасная разница забитых и пропущенных голов — 28:7, наша команда забросила шайб больше, чем три сборные: ЧССР, Канада и Швеции, вместе взятые.

Однако в ходе этого турнира выявились некоторые проблемы, которые нам предстояло решить.

Что показал турнир?

Прежде всего высокую степень готовности к Олимпийским играм команды Чехословакии. До Олимпиады оставалось почти два месяца, но уже в декабре было ясно, как будет выглядеть команда Чехословакии в Сараево. Мне понравились наши главные соперники. Практически определив свой состав, они тем самым обрели определенные преимущества, и прежде всего прекрасную сыгранность хоккеистов.

Матч с чехословацкими хоккеистами хотя и складывался удачно, обнажил тем не менее некоторые наши слабости.

В этом матче отличилось первое звено, на счету которого четыре шайбы из пяти. Тем самым Игорь Ларионов и его партнеры «отыгрались» за невыразительную игру, которой они огорчили в предыдущем матче, с командой Швеции. После удачных атак первого звена наша команда вела 3:0, и этот счет расслабил хоккеистов. Они утратили бдительность. Собранности, с которой команда начала встречу, как не бывало, и ошибки, промахи в обороне стали допускать игроки разных звеньев. Снова и снова не успевают вернуться назад нападающие, сбросившие вдруг скорость. И это при том, что все последнее время мы настойчиво боролись за надежность обороны.

Декабрьский турнир — это школа. Активная учеба. Ошибки пока не трагичны, но мириться с ними нельзя.

Схожая картина может возникнуть в самых ответственных соревнованиях. Если появляется излишняя успокоенность, тотчас же исчезают собранность и ответственность спортсменов. А потом им приходится не то чтобы начинать заново, но ломать себя.

В дни турнира на приз «Известий», за несколько недель до Олимпийских игр, тренеры в первую очередь беспокоились об отношении к делу, а не только о том, как и куда передавать шайбу или как входить в зону обороны соперника. Во втором и третьем периодах мы увидели, насколько сильна и опасна может быть команда Чехословакии.

Матчем с командой Чехословакии сборная СССР заканчивала турнир. А начинали борьбу за приз «Известий» мы встречей с канадцами.

Полагал, что на турнире в Москве состав канадцев не был оптимальным. Впрочем, это, пусть и в меньшей степени, относилось и к командам Швеции и Финляндии. Я допускал, что в рядах канадцев могут быть какие-то изменения, однако не исключал и того, что выбор канадские хоккейные руководители уже сделали и на призе «Известий» представлен костяк той команды, которая приедет в Сараево. Наша сборная матч выиграла с крупным счетом, но потрудиться хоккеистам пришлось изрядно.

В следующей встрече — с финнами счет первого периода (2:2) свидетельствовал о напряженной борьбе. Тем не менее к концу матча он стал более чем убедительным —11:3.
Для нашей первой пятерки встреча со шведами стала холодным, отрезвляющим душем. Скандинавские хоккеисты грамотно и четко сыграли в обороне. Особенно старательно опекали они наших лидеров. Впервые в сезоне ударная пятерка покинула лед, так и не забив ни одного гола. Матч выявил наши слабости, недоработки, и одна из них заключалась, как выяснилось в тот вечер, как раз в том, что лидеры не всегда настраиваются на боевой лад.

В самом деле, можно ли представить себе, что хоккеисты за один день утратили форму, потеряли технические навыки, забыли все тактические премудрости хоккея? Конечно же, нет!
Причина слабой игры лидеров заключалась в ином — они вышли на матч, зная, что наша команда превосходит в классе соперников, что мы можем обыграть шведскую сборную. Но от возможности до реальности — немалая дистанция, и для ее преодоления надо хорошенько поработать.

Игра не получилась. Засуетились, занервничали. А шведы невозмутимо обороняются, и не помышляя вроде бы об атаках, не позволяя себе «раскрыться», пойти вперед. Ларионов и его партнеры начали выяснять, что же происходит, кто не так играет, кто в чем виноват. Время упущено, и на свой уровень выйти уже трудно. И все это только потому, что заранее, до матча, сосчитали очки.

К счастью, хоккеисты в первой пятерке не только искусные, но и умные, и, сделав верные выводы, в следующем матче — с командой Чехословакии, решающем, ключевом (победитель встречи становился и победителем турнира), хоккеисты первого звена сумели вернуться к «своей игре». Они снова были выше всяких похвал. И, несмотря на некоторые ошибки, о которых я уже говорил, матч получился интересным, а победа — убедительной.

Турнир — это хорошая школа. Считаю, что тренеры имеют право на пробы, эксперименты, риск. Оттого-то мы и дали сыграть на призе «Известий» сразу двум молодым защитникам —- Игорю Стельнову и Владимиру Тюрикову, которые, замечу, произвели хорошее впечатление. Оттого я и рискнул поставить в состав защитника Владимира Зубкова, пропустившего по болезни значительную часть сезона.

Михаил Васильев играл с Виктором Жлуктовым и Николаем Дроздецким, мастерами бывалыми, немало повидавшими в хоккее. Михаил быстр необычайно, я бы даже сказал реактивен. Он постоянно нацелен на ворота соперника. Однако скорость не всегда его союзник. Он стремится порой опередить тень соперника. Излишне высокая, не во всякой ситуации уместная скорость иногда оборачивается поспешностью, суетливостью, а это, как известно, ведет к потере шайбы, к неверным решениям. В каждом игровом эпизоде Васильев неизменно выкладывается на все сто процентов, это делает ему честь. Но иногда следует все-таки «укрощать» себя, более осмотрительно распоряжаться шайбой. Обретет Васильев чувство меры — явится гармония в его игре, определит он верные пропорции между высочайшими скоростями и техничной, по-настоящему искусной обработкой шайбы — станет играть еще сильнее.

Знаю, что зрители неизменно обращают внимание на Андрея Хомутова. Этот невысокий хоккеист быстр, подвижен, легко и непринужденно мчится с шайбой, прекрасно обводит соперника. Однако действия Андрея не всегда эффективны. Не нацелен он на гол, на взятие ворот. Создает острейшие ситуации, шайбе вроде бы уже деваться некуда, подтолкни ее чуть — и она в сетке, однако Андрей не торопится поставить точку. А время уходит, соперники успевают вернуться назад, и потому приходится начинать все сначала. Как-то я сказал ему: — Ты обыграл всех, а теперь ждешь ребят из соседнего двора,.. Если бы убрали борта, то ты повел бы шайбу не в ворота, а куда-то за трибуны...

Прогресс в игре Хомутова есть, но хочется, чтобы он скорее изжил свой недостаток.
Хочу здесь еще раз вспомнить книгу Джима Вайпонда о Горди Хоу. Он пишет: «Возможно, самый большой комплимент мастерству владения клюшкой и бега на коньках, которым обладал Хоу, был отпущен центральным нападающим Сидом Эйблом, который... как-то заметил: «У меня нет особых возражений против его обводки, но зачем обводить одного и того же игрока три раза подряд?»

Верное замечание. Это уже не хоккей, но трюкачество, неизбежно ведущее к потере темпа. Хоккей — игра, а не шоу, не демонстрация технических приемов, свойственных нашему виду спорта. Давным-давно видел я приезжавший в Советский Союз баскетбольный ансамбль «Гарлем глобтроттерс». Он производил впечатление прежде всего на неискушенных в спорте зрителей. Демонстрация технической подготовки спортсмена в «тепличных» условиях имеет немного общего с напряженной спортивной борьбой. Едва ли стал бы Хоу, поднаторевший в хоккее, допускать такие свойственные лишь молодым хоккеистам вольности в матче с равным соперником, где борьба ведется за каждый гол. Подобная игра наказывается незамедлительно, и мне хотелось бы, чтобы наши нападающие поняли это как можно скорее.

Шаг вперед сделал Александр Герасимов. В последние перед Олимпиадой в Сараево полтора года он играл хорошо, уверенно, но чего-то все-таки недоставало. А потом резкий скачок. По праву получил он приз, присуждаемый сильнейшему форварду турнира «Известий». А ведь эту награду в предновогодней Москве получали в разное время такие мастера атаки, как Владимир Викулов и Владимир Петров, Валерий Харламов и Борис Михайлов, Владимир Шадрин и Виктор Шалимов, Иван Глинка и Владимир Мартинец (оба из сборной Чехословакии), шведский нападающий Томас Градин, Сергей Капустин и Владимир Крутов.
Александр мощно катит по льду, хорошо контролирует шайбу, он энергичен, решителен, устремлен к цели. Наконец Саша почти изжил прежнюю свою слабость, заключающуюся в том, что он, бывало, за жесткой силовой борьбой партнеров наблюдал со стороны, не стремясь в ней участвовать.

Делать замечания по ходу турнира приходилось и ведущим нашим мастерам, опоре и надежде сборной. Например, такому искусному мастеру, как Игорь Ларионов. Он настолько внимателен и уважителен в игре к своим партнерам, что это достоинство, возводимое в абсолют, превращается порой и в недостаток, мешает команде, делу. Наивыгоднейшая позиция для взятия ворот, но Игорю чудится, что положение партнера еще лучше. И вместо броска следует пас, совершенно необязательный, лишний.

Объясняю Ларионову:
— Если ты бросишь и промахнешься или вратарь парирует бросок, все равно на добивание первым успеешь ты или партнер подоспеет. Тогда будут два броска по воротам, и стало быть, вдвое больше шансов на успех...

Игорь соглашается, но в пылу борьбы нет-нет да и забудет о советах тренера.
Впрочем, все понятно. Команда молода, команда растет, ищет себя, свое лицо.
Обновление команды продолжается.

Процесс притока свежих сил в спорте, как и в жизни, бесконечен.

Кубок Канады

Однажды вместе с журналистом, моим товарищем, мы записали на пленку один из наших разговоров о Кубке Канады, намереваясь в дальнейшем использовать этот .материал в качестве заготовки для статьи. Загонке пригодилась и в работе над этой книгой.

Журналист. Недавно услышал неожиданную оценку Кубка Канады — «гамбургский счет хоккеистов». В начале века борцы, выступавшие в цирках под звучными псевдонимами (Черная Маска, например, или Непобедимый Исполин) и охотно провозглашавшие себя чемпионами мира, собирались в Гамбурге, чтобы в честных открытых схватках определить, кто есть кто. Там не было обманов и розыгрышей, там боролись по-настоящему. в истинно спортивном духе. Так вот и матчи хоккеистов на Кубке Канады некоторые любители игры читают борьбой по самому строгому, гамбургскому, счету, Здесь, дескать, выступают все сильнейшие хоккеисты независимо от того, любители они или профессионалы, здесь в составах сборных не только Канады и США, но и Швеции и Финляндии играют самые сильные мастера из североамериканских клубов Национальной хоккейной лиги, и оттого, мол, только этот турнир и показывает истинную расстановку сил в мировом хоккее. Ты согласен с такой оценкой Кубка Канады?

Тренер. Ни в коем случае... Гамбургский счет, насколько мы можем сегодня догадываться, предполагал равные условия для всех борцов, не правда ли? А условия .Кубка Канады? Можно ли говорить здесь о равенстве условий?! «Чужое поле»— понятие в спорте вполне реальное.
Начну с самого конкретного — с хоккейной площадки. В Канаде и США, где разыгрывается Кубок Канады, размеры площадки отличаются от тех, к которым привыкли хоккеисты европейских стран. Стандартная длина поля в Москве и Праге, Стокгольме и Хельсинки — 61 метр, А в Монреале и Нью-Йорке, Эдмонтоне и Филадельфии — 56 метров. Соответственно отличается и ширина поля, а стало быть, и площадь, глубина угла площадки. Как это сказывается на игре, на действиях европейских команд? Игра меняется. Меняется ее рисунок, тактика вынужденно становится иной. Площадка теснее, значит, меньше места для скоростного маневра, меньше простора для коллективных действий, чаще столкновения игроков, больше вынужденной силовой борьбы. Чаще броски, отскоки тоже чаще, нападающие ближе к шайбе и к воротам.

Журналист. Зрительно» внешне хоккей от этого в какой то мере выигрывает?

Тренер. Выигрывает, поскольку возрастает количество бросков, столкновений хоккеистов. Но выигрывает ли содержание игры, становится ли она более творческой, осмысленной? Едва ли, Если ты и придерживаешься другого мнения, то в одном наверняка со мной согласишься: европейские сборные вынуждены играть на Кубке Канады в другой хоккей, не в тот, к которому наши игроки привыкли сызмальства.

Далее. Разница во времени Москвы с Монреалем,Нью-Йорком, а Праги, скажем, с Эдмонтоном — 8 часов. Европейцам надо преодолевать это неудобство, требуется акклиматизация, а хозяевам турнира — нет. Это равные условия?

Еще одно обстоятельство. Судейство. Семнадцать тысяч зрителей ревут не умолкая ни на минуту. Команда не слышит слов тренера. И если судья матча принимает решение, безусловно правильное, которое, однако, не нравится публике, яростно болеющей за своих, то публика эмоций не скрывает. Но судьи — всего лишь люди, и каждому ли дано выдержать это неслыханное давление? Каждый ли устоит, сохраняя объективность до конца?

Журналист, А как бы ты определил место Кубка Канады в ряду других крупнейших соревнований? Знаю, что мои коллеги (и я с ними согласен) особняком ставят два турнира: олимпийские игры и чемпионаты мира — официальные и наиболее престижные соревнования. Следующими по значению считаются ежегодные турниры на призы, учрежденные редакциями газет — московскими (-Известиями» и пражской «Руде право». Конечно, их состав не всегда одинаков, но, в общем, традиционен. К третьему кругу международных состязаний относят такие турниры, как Кубок европейских чемпионов или Кубок Швеции. Думаю, однако, что Кубок Швеции, хотя он и проводится раз в четыре года, надо все-таки «повысить в ранге». Но общественное мнение — явление трудноуправляемое, и надобно время, чтобы зрители стали проявлять к Кубку Швеции такой же интерес, как к матчам национальных сборных в Москве или Праге и Братиславе. А к какому кругу можно причислить Кубок Канады?

Тренер. Необыкновенно интересный турнир, увлекательнейший — это правда. Правда и то, что выиграть его, может быть, даже труднее, чем олимпийские игры. И все же, все же... Стать победителем на олимпиаде важнее. Ее общественное, социальное, спортивное значение несоизмеримо ни с какими другими соревнованиями. Олимпийские победители экс-чемпионами, как известно, не становятся. Допустим, в какой-то стране не знают, не видели никогда стрельбы из лука или состязаний бобслеистов, но если объявят зрителям, что в их город на соревнования приезжает олимпийский чемпион в этом виде спорта, то они поймут и без детальных разъяснений, что это спортсмен экстракласса, действительно сильнейший. Да и звание чемпиона мира — высшее официальное признание успеха спортсмена. Вот почему, ничуть не приуменьшая значения Кубка Канады, не скрывая, а, напротив, подчеркивая интерес к нему, считаю все-таки, что это — одна из форм экзамена для нашей команды, один из этапов подготовки к крупнейшим официальным соревнованиям — к чемпионату мира или к олимпийским играм.

Журналист. А почему, собственно, чемпионаты мира не могут стать соревнованиями по самому строгому, гамбургскому, счету? Ведь если раньше профессионалов к чемпионатам мира не допускали, то теперь никаких ограничений нет. Более того, руководство Международной лиги хоккея на льду, идя навстречу хоккеистам клубов НХЛ, перенес л о сроки проведения чемпионатов мира с начала или середины марта на вторую половину апреля и даже на май. Канадцы и американцы воспользовались возможностью и стали включать в свои команды профессионалов. Соперниками сборной СССР были в разные годы самые знаменитые игроки; от Фила Эспозито до Марселя Дионна и самого Уэйна Гретцки. И все-таки отношение канадцев к мировым первенствам остается, в общем, неизменным — они не считают такие соревнования самыми престижными. Почему бы им не прислать всех самых лучших своих игроков, не пригласить чемпионат мира к себе? Их оправдания и объяснения не кажутся мне убедительными.

Тренер. Говорят, нельзя перенести матчи финала Кубка Стэнли...

Журналист. А отчего бы заранее не запланировать их на другие сроки? Когда разыгрывался Кубок вызова, нашли время для этой серии встреч, сумели спланировать свои соревнования так, чтобы была возможность во всеоружии встретить гостей из-за океана.

Я — оптимист. Не сомневаюсь, что пересмотрят руководители НХЛ свое отношение к чемпионатам мира и будут направлять на них всех лучших своих игроков, находя время, обнаруживая возможности так организовать финал Кубка Стэнли, чтобы не мешал он чемпионату мира.

Мировые первенства проходят сейчас очень интересно. Достаточно вспомнить чемпионат 1985 года. Почему? Не только потому, что подравниваются силы соперников, но и потому, что меняется хоккей. В 1976 году ты руководил нашей командой на первом турнире Кубка Канады. С тех пор прошло десятилетие. Чем отличается сегодняшний хоккей от хоккея 1976 года? Только не отделывайся общими фразами насчет того, что скорости хоккея возросли необычайно, и тому подобными банальностями, которыми ограничиваются порой твои коллеги, беседуя с журналистами. Про возросшие скорости знают уже все болельщики.

Тренер. Постараюсь ответить предельно конкретно.

В 1976 году европейский стиль хотя и принимался уже всерьез, но все-таки по-прежнему недооценивался канадцами. Наша команда приехала не в лучшем своем составе и потому осталась на третьем месте. Однако хоккеисты Чехословакии заставили тогда, кажется, канадцев задуматься о правомерности своих утверждений о том, что равных им нет. Второй финальный матч сборных Канады и Чехословакии завершился вничью — 4:4. Решающую шайбу хозяева льда забросили в дополнительное время, на 72-й минуте.

В те годы две школы хоккея были еще бесконечно далеки одна от другой. Сегодня уже можно с достаточным основанием утверждать, что североамериканский хоккей сделал несколько решительных шагов, сближаясь с хоккеем европейским. Более того, можно утверждать, что постоянные контакты не только ведут, но и привели уже к рождению нового хоккея, несущего на себе приметы игры, характерные для двух школ. Недалеко уже, полагаю, то время, когда содержанием соперничества заокеанских и европейских хоккеистов станет не сопоставление достоинств двух исторически сложившихся систем игры, а состязание в искусстве более точного истолкования закономерностей и особенностей нового, единого хоккея.

Журналист. Прошу прощения, что перебиваю, но не могу не задать немедленно вопрос, который возникает неизбежно, если принять концепцию столь кардинального изменения характера и природы хоккея. Хоккей— это конкретные люди. Игорь Ларионов или Игорь Стельнов, олимпийские чемпионы Сараево, сложились как игроки, сформировались как мастера в хоккее нового измерения. А как же относиться к Владимиру Ко- вину, игравшему еще на Кубке Канады в составе «экспериментальной» команды? Как относиться к чуть более молодому, но уже достаточно опытному Николаю Дроздецкому? Они соответствуют требованиям нового хоккея или уже отстали от него? И сколько смогут они еще продержаться в этой меняющейся игре?

Тренер. Слишком разные имена ты назвал, слишком разные проблемы связаны с каждым из них, чтобы ответить одной фразой... Этот разговор уведет нас от темы.

Журналист. Не будем формалистами. Интересно услышать, как принципы, закономерности, о которых говоришь ты, сказываются на игроках, На главных действующих лицах хоккея.
Тренер. Игрок — вратарь, защитник, нападающий — постоянно меняется. Вместе с игрой. От сезона к сезону, в течение сезона. Одному легче осваивать новый хоккей, другому — сложнее.
Ты назвал Ковина. Этого хоккеиста из горьковского «Торпедо», после того как стал он в Сараево олимпийским чемпионом, твои коллеги начали чуть ли не жалеть,— дескать, сколько его обижали, забывали, пока не попал он наконец на турнир такого ранга. Несколько раз готовился к чемпионатам мира, проходил все этапы подготовки, но в последний момент злодеи-тренеры «отцепляли» его, не включали в состав сборной. Не жалеть Володю надо, а гордиться им. Столько неудач, столько огорчений преодолел, а своего все-таки добился. Не по злому умыслу не брали его тренеры — и прежде всего я — на чемпионаты мира, а потому, что уступал Ковин в тот момент по мастерству или по уровню спортивной подготовки своим коллегам. Те были сильнее и потому ехали на чемпионат мира или олимпийские игры. На этот раз Владимир оказался сильнее, и именно потому в сборную включил его, А что касается возраста... Вовсе не паспорт, где указана дата рождения, определяет решение тренера. На весах лишь одно — сегодняшний уровень мастерства спортсмена. В сборную включаются те хоккеисты, которые сегодня играют лучше и надежнее других. А история Ковина показывает, что хоккей хотя строг и взыскателен, но справедлив, и если спортсмен действительно стремится отвечать тем меняющимся требованиям, которые предъявляет игра, если есть у него талант, то ему не страшны перемены, постоянно происходящие в спорте.

Журналист. Возраст в хоккее -— понятие относительное?

Тренер. Конечно. Я решительно против тех модных, к сожалению, веяний, согласно которым хоккеист на пороге своего тридцатилетия должен уходить из большого спорта. Ты вспомнил Дроздецкого, Сейчас ему 28, Твердо убежден, что Николаю вполне по силам сыграть весь следующий олимпийский цикл и попасть в 1988 году на Игры в Калгари. Мужчина в тридцать-тридцать три года в самом расцвете сил.

Журналист. Но вернемся к начатому ранее сопоставлению хоккея давнего, образца 1976 года, и нынешнего. Что еще изменилось с тех пор в игре и вообще в мире хоккея?

Тренер. Отношение к делу стало серьезнее. Особенно это касается хоккеистов НХЛ. Теперь канадцы значительно больше внимания уделяют тактике. Глубже, основательнее, надеюсь, стали и наши знания закономерностей игры. Разнообразнее атакуют хоккеисты соперничающих сторон, надежнее защищаются. Тактика построения обороны, ведения атаки, прохождения средней зоны, пути и средства контратаки — во всех фазах игры соперники стремятся найти что-то новое опередить конкурентов. Серьезнее стали относиться канадцы и к игре в неравных составах. Прежде они легко шли на удаление. Но, когда стали раз за разом сборные СССР и Чехословакии наказывать их за нарушение правил голами, они задумались о последствиях грубой -игры. Вместе с тем хотел бы обратить внимание и на то, что профессионалы теперь основательнее готовятся к разыгрыванию «лишнего» игрока, к реализации численного большинства.

Журналист. А вот еще одно отличие. В последние годы степень подготовки канадцев к матчам с нами резко возросла. Особенно к сентябрьским матчам. Если в первой, ставшей теперь историей, серии из 8 матчей, сыгранной в сентябре 1972 года, канадцы сначала выглядели откровенно неподготовленными и боевую форму обретали в ходе игры (не случайно вторую часть серии, в Москве, они сыграли сильнее, чем первую), то теперь нельзя не заметить, что канадцы научились готовиться к сентябрьским баталиям.

Тренер. Верное наблюдение.

Журналист. И потому последний турнир оказался для нашей сборной значительно труднее, чем предыдущий, сыгранный в 1981 году, не говоря уже о первом, проведенном восемь лет назад.
Тренер. Этим, видимо, объясняется и следующее различие. Теперь подбор игроков тренеры разных стран ведут не только по степени мастерства, игрового искусства, но и с учетом характера спортсмена, его умения и готовности выдержать трудное испытание. Правда, канадцам и прежде было не занимать мужества и отваги. А вот тренеры европейских сборных, и раньше, конечно, не забывавшие об этом аспекте под¬готовки, сейчас значительно усилили внимание к воспитанию бойцовских качеств. Я говорю не только о нашей или чехословацкой команде. Посмотри, как изменились шведы щ финны. Любопытная деталь: раньше многие скандинавские хоккеисты, отправляясь на работу за океан, долго там не задерживались — не выдерживали жесткого хоккея. Теперь же игроки из этих стран с успехом выступают в клубах НХЛ. Не потому ли, что научились терпеть, стали бойцами с крепким характером?

Сказались со временем и изменения в правилах, во многом повлиявшие на характер хоккея. В частности, разрешение вести силовую борьбу по всей площадке, новая трактовка проброса шайбы. Игра стала более жесткой, но и более интересной, темпераментной.

Журналист. Небольшое отступление.
У меня сохранился апрельский номер журнала «Америка» за 1976 год. На обложке — эпизод из матча клубов НХЛ и подпись: «Американский хоккей с русские акцентом». В номере опубликована статья Марка Мул воя о влиянии советского хоккея на американский. Вспоминая первые встречи хоккеистов Национальной хоккейной лиги с соперниками из Советского Союза, автор утверждает: «Самым важным результатом выступлений советской команды было то, что тренеры как любительских, так и профессиональных команд поняли, что у заморских гостей есть чему поучиться и в стратегии, и в технике игры, и в методике проведения тренировок... Они противопоставили индивидуальному стилю канадских профессионалов коллективную игру... Основной план сводится к тому, что в постоянном движении должны быть не только все пятеро игроков, но и шайба. И действительно, советские игроки редко держат шайбу более двух-трех секунд — они стараются отпасовать ее быстрее своему открывшемуся игроку или игроку, находящемуся в более выгодном положении».

Канадские специалисты обратили внимание, что хоккеисты сборной СССР находились на льду примерно 75 секунд, а затем заменялись. Тренеры НХЛ посчитали перспективным такое ведение игры и решили заимствовать опыт советских коллег. Это их решение вызвало недоумение и насмешки игроков. Мулвой рассказывает, в частности, о реакции на эту идею Фила Эспозито: «Как видно, тренер решил засадить меня на скамью,— говорит со смехом Эспозито.- После каждых 75 секунд я должен буду покидать лед».

Тренер. Интересные выписки. Великие хоккеисты НХЛ действительно находились на льду до четырех минут без замены только потому, что темп игры был невысок. Хоккей был иным.

Журналист. Тренеры увидели то, чего не оценил Эспозито. Увидели, что перемены неизбежны — играть так, как привыкали в Канаде десятилетиями, стало уже невозможно.

Заокеанские журналисты старались подметить все особенности необычной игры советских хоккеистов. Но не все их наблюдения оказывались точными. Марк Мулвой писал в журнале «Америка», что «советские защитники никогда не переходят с шайбой за среднюю линию — разве только в случае крайней необходимости». Едва ли верное наблюдение, даже если иметь в виду, что журналист характеризовал хоккей первой половины семидесятых.

Тренер, Еще одно подтверждение мысли о том, что взгляд, так сказать, со стороны, беглое знакомство с соперниками (и это касается не только хоккея, но и футбола, бокса, гимнастики и так далее) могут ввести в заблуждение, натолкнуть на неверные выводы. Хоккей, как, впрочем, и весь спорт, не так прост, как представляется это на первый взгляд, и оттого рискованны всякого рода безапелляционные утверждения. Даже специалист, если знаком он с соперником недостаточно хорошо, может легко впасть в заблуждение. Наши защитники традиционно подвижны, и тот же автор статьи в «Америке» буквально несколькими строками выше верно писал о главном принципе нашей тактики, суть которого выражается предельно просто — «пять в атаке, пять в обороне». И потому не только охотно, но регулярно, в соответствии с планом игры, подключаясь к атаке, устремлялись к воротам соперника защитники сборной СССР разных лет — от Николая Сологубова и Эдуарда Иванова, от Виктора Кузькина, Виктора Блинова и Юрия Лягжина до сегодняшних игроков обороны — Вячеслава Фетисова, Алексея Касатонова, Сергея Старикова, Василия Первухина и Игоря Стольнова, умело и часто играющих впереди. Такие действия принято называть приметой современного хоккея, но я, честно говоря, и не помню уже иной игры, той, что характерна была для пятидесятых годов; в то время некоторые защитники считали свою задачу исчерпанной, когда удавалось им выбросить шайбу из своей зоны.

Одна из главных перемен в хоккее заключается в изменении психологии игрока, находящегося на льду. Раньше он стремился действовать так, чтобы хватило сил как можно дольше оставаться на площадке. Сейчас же он стремится выложиться до конца, отдать игре все силы без остатка в 50—60 секунд. Потому он постоянно в движении, в игре, он не зритель, не статист, а главное действующее лицо.

Журналист. Нетрудно подметить, что, ведя игру своей команды, ты весьма далек от догм, от строгого следования принципам. То меняешь игроков через 30— 40 секунд, то оставляешь их на льду полторы минуты, если не дольше. Причем задерживаешь на площадке не только Игоря Ларионова и его партнеров, свою главную ударную силу, мастеров, призванных переломить ход игры, но и Андрея Хомутова или, допустим, Александра Герасимова, или пару защитников Стариков — Стельнов.

Тренер, Правила формулируются для того, чтобы были из них исключения. Творчество — это исключение, отступление от общепринятого. И хоккей постоянно напоминает об этом. В среднем, именно в среднем, игроки проводят сейчас на льду по 50—60 секунд. Но возможны и необходимы исключения. Ход матча подсказывает мне — задержать ли звено на площадке или, напротив, отозвать досрочно. Есть план общий и есть план скользящий, продиктованный действиями соперника, его сильными или слабыми сторонами. И если я обнаружил у соперника какие-то недостатки, то почему бы не воспользоваться ими? Вероятно, они не укрылись и от внимания другого тренера, вероятно, и он подметил свои слабости, но устранить их в Игре не так-то просто. Мы, тренеры, далеко не всесильны.

Журналист. Но вернемся к Кубку Канады 1984 года. Смысл турнира не только в распределении мест, но и в сопоставлении различных принципов и концепций игры. Итоги почти трехнедельных баталий на льду не исчерпываются числом заброшенных и пропущенных той или иной командой шайб: турнир не менее важен и интересен теми выводами, которые делают тренеры, изучая в игре «противника», соизмеряя действия своей команды не только с идеалом, но и с реальным — сегодняшним мастерство конкретных соперников, не правда ли?

Тренер. Безусловно. Добавлю, что равно важны и изучение соперника, и попытка определить, предугадать, может быть, даже почувствовать тенденции развития игры. Каким будет хоккей, скажем, через три- четыре года, что ждет нас на олимпийском турнире в Калгари — это для тренера существенно.

Твои коллеги уже писали о том, что хоккей в матчах чемпионата страны выглядит теперь отличным от того, какой видели зрители совсем недавно, год-два назад. И эта перемена — следствие тех выводов, к которым подтолкнули нас матчи, проведенные в розыгрыше Кубка Канады. Судьи наши стремятся сейчас глубже оценивать ситуацию на льду. Правила игры менять надобности нет. Надо изменить трактовку, прочтение правил. Я убежденный сторонник поощрения силовой борьбы, более энергичного и, понятно, умелого использования силовых приемов. Но искусство силовой борьбы не придет само по себе. Этому хоккеистов надо обучать на тренировках. Постоянно. Начиная с юношеских и молодежных команд. И откладывать эти уроки « на завтра» нельзя: хотим мы этого или нет, игра становится все более контактной, и столкновения игроков, их жесткое противоборство постоянны. Теперь судьи не торопятся со свистком, когда игрок пытается прижать шайбу к борту, и потому все заметнее сегодня становится энергичная борьба соперников у борта.

Думаю, изменения, происходящие в игре, обострят соперничество, сделают хоккей более зрелищным, и это привлечет публику на трибуны.

Журналист. Если проанализировать матчи в Канаде, можно ли утверждать, что тренеры сборной, и ты в первую очередь, сделали все возможное, чтобы выиграть Кубок Канады? Или сейчас, спустя время, когда страсти улеглись, ты видишь какие-то просчеты в своей работе? Ну, например, если бы самолет с командой отправлялся в Монреаль на Кубок Канады завтра, ты взял бы тех же самых игроков, что улетали в конце августа, или пригласил иных спортсменов?

Тренер. Когда команда допускает какие-то промахи, ошибаются защитники или нападающие, то вина за это ложится и на тренеров: значит, что-то они не доделали. Стало быть, надо отыскивать недостатки и просчеты в своих решениях, в своей работе, связанной с подготовкой сборной.

Что могли сделать в Канаде Владимир Владимирович Юрзинов и старший тренер сборной?
Наверное, можно было бы еще в какой-то мере поднять психологическую, волевую готовность команды, но в какой?.. Ведь и так многие игроки выступили выше своих возможностей: эти мастера отдали команде не сто процентов того, чем располагали в те дни, а даже больше.
Наша сборная отправилась на турнир не в оптимальном своем составе. Впервые мы поехали на Кубок Канады без Владислава Третьяка...

Журналист. Но это не была неожиданная потеря: в начале лета тренеры уже знали, что надо искать замену Третьяку. Наверное, более чувствительными оказались «незапланированные» утраты. Отсутствие Вячеслава Фетисова и Николая Дроздецкого, сильнейшего защитника нашего хоккея и лучшего нападающего сезона 1983/84 года, не могло не сказаться и на настроениях и ожиданиях болельщиков. Разговоров о турнире слышал много, но ни разу, кажется, никто не предсказал нашей команде победу. Скорее в прогнозах преобладали пессимистические нотки...

Тренер. Мы потеряли не только сильнейшего защитника, но и безусловного лидера команды, ее вожака: роль Фетисова во внутренней жизни нашего коллектива, право же, переоценить трудно.

Что же касается Третьяка... И Владимир Мышкин, признанный сильнейшим вратарем турнира, и Александр Тыжных сыграли хорошо. Претензий к ним нет. Однако хоккей — мир сложный, своеобразный, и здесь существуют свои закономерности и свои отношения. Мышкин играл против канадцев хорошо. Поработать ему пришлось предостаточно. Но если бы в воротах нашей команды был в те дни Третьяк, то у него нагрузки скорее всего были бы не столь велики. Только потому, что канадцы атаковали бы с меньшим энтузиазмом — они знают, что переиграть нашего Владислава им сложно: к этому приучил их сам Третьяк. И потому отсутствие нашего испытанного стража ворот стало для хозяев льда дополнительным психологическим стимулом. Третьяка в Канаде уважают не только хоккеисты, но и публика, и едва ли бы кто-то из канадских игроков позволил себе те выходки, которые пришлось вынести Мышкину. Вспомним хотя бы последний пропущенный нами гол в дополнительном периоде полуфинального матча — шайба влетела в ворота в то мгновение, когда Мышкин остался без клюшки: ее вырвал у него из рук, проезжая через наш «пятачок», Майк Босси. С Третьяком такая наглость не прошла бы.

Приехав в Канаду, мы проводили традиционный «выставочный» матч, предшествующий турниру, с хозяевами льда. Канадцы были в тот день откровенно грубы. У меня создалось впечатление, что они хотели вывести из строя наших игроков, и я прямо сказал на послематчевой пресс-конференции, что их тренер, видимо, дал распоряжение выиграть встречу любой ценой, Глен Сейзер, обидевшись, сказал, что такого задания он не давал. Но немного позже канадские хоккеисты признались, что тренер настаивал на победе во что бы то ни стало, дабы «выбить у русских психологическое оружие»— уверенность в своих силах. В этом матче был травмирован Виктор Тюменев, причем в тот момент, когда шайбы и близко не было. А на Виктора мы очень рассчитывали как на нападающего, который сможет объединить действия других форвардов «Спартака» — Александра Кожевникова и Сергея Шепелева.
Журналист. Когда сборная СССР начала готовиться к Кубку Канады, заметную роль в команде играло звено Андрей Хомутов — Сергей Немчинов — Николай Дроздецкий. Лидером тройки был Дроздецкий. Рядом, вместе с ним уверенно действовали и его молодые партнеры. Увы, без Николая они, по вашим оценкам, заметно сдали.

Тренер» Наша команда провела шесть матчей.Пять в круговом турнире и полуфинальный поединок. Во всех шести встречах выиграла свои микроматчи первая тройка. Игорь Ларионов и его партнеры набрали 12 очков с разницей заброшенных и пропущенных шайб 11:2. Звено Анатолия Семенова выиграло два микроматча и четыре закончило вничью — 8 очков, разница голов 7:2. Тройка Владимира Ковина два микроматча проиграла, три завершила вничью и один выиграла — 5 очков, соотношение шайб 4:5. И, наконец, звено Сергея Шепелева, где играли Александр Кожевников, Михаил Васильев и Ирек Гимаев, на которого, кстати, в этом турнире выпали самые большие нагрузки, набрало семь очков: две победы, три ничьи, одно поражение, Пропущен один гол, но и забито всего два. Вот так и получилось, что третье и четвертое звенья забили вместе лишь шесть голов. Меньше, чем тройка «Динамо», и почти вдвое меньше, чем первое звено.

Журналист, В связи с этим возникли, очевидно, претензии к хоккеистам горьковского «Торпедо»?

Тренер. Нет, Александр Скворцов, Владимир Ковин и Михаил Варнаков сыграли не слабее, чем могли. Тренеры рассчитывали на их огромную работоспособность, смелость, высокие скорости, и все эти свои достоинства горьковчане проявили в полной мере. Старались, жесткой силовой борьбы не избегали. Но этого для успеха оказалось недостаточно. Уровень мастерства турнира в целом был выше.

Давай считать, что в этом случае ошиблись тренеры, я прежде всего, переоценившие возможности торпедовцев.

А вот что касается вопроса, кого бы я пригласил в сборную, если бы заранее представлял себе содержание турнира, то отвечу, ничуть не колеблясь: взял бы тех же самых хоккеистов. В конце августа сильнее их у нас не было никого.

На международном турнире больше высококлассных игроков, там выше острота борьбы, иное нервное напряжение. Потому и считаю, что необходимо предпринимать самые энергичные меры, чтобы подравнять требования, предъявляемые мировым и нашим хоккеем, Потому и поддерживаю поощрение силовой, жесткой (на всякий случай оговариваюсь — не жестокой!) борьбы. Требования к волевой устойчивости игроков, к крепости характера возросли. Мы избегали, а то и пресекали в матчах всесоюзного чемпионата силовую борьбу, и в результате большинство наших хоккеистов не умеют проявлять в этих условиях все свое мастерство, не умеют принимать, держать удар, у них нет навыка к подобным столкновениям, они порой теряют внимательность, бдительность — этим, полагаю, и объясняется обилие травм. Наши игроки чаще всего психологически, да и технически тоже, не готовы к силовой схватке, не собраны, не нацелены на жесткое единоборство, избежать которого в современном хоккее все труднее. И уж совсем редки ситуации, когда наши игроки сами навязывают сопернику такую силовую борьбу.

Журналист. Травм в Канаде было многовато,,. То, что увидели мы в телерепортажах, озадачивало. Казалось, канадцы отказались уже от такого хоккея...

Тренер. Отказались, но не забыли о нем, Советские телезрители не видели эпизодов самой грубой игры канадцев, Говорю о первом периоде полуфинального матча СССР — Канада. Началась игра — и началась охота за нашими хоккеистами, и в первую очередь за лидерами команды. Уже во второй смене был травмирован Сергей Светлов, После того как он бросил шайбу в ворота, Майк Гартнер так ударил Светлова, что Сергея пришлось отправить в раздевалку. Не желая рисковать, выдерживали Сергея на скамье запасных минут сорок. Марк Месьер концом клюшки ударил сзади Игоря Стельнова, и мы вынуждены были отправить в раздевалку и молодого защитника. Доктор сделал ему обезболивающий укол — не помогло. Только двойная доза сняла боль, и Игорь снова вступил в игру. Мужество этих хоккеистов и их партнеров не может не внушать уважение. Защитник Ларри Робинсон, рост которого больше 190 см, а вес равен центнеру, хоккеист обычно корректный, вдруг могучим ударом кулака по голове свалил с ног Владимира Крутова, но и Володя не струсил, по-прежнему рвался к воротам канадцев. Охотились за Игорем Ларионовым, уже получившим травму, за Сергеем Макаровым.

Журналист. Канадцы взяли реванш за неудачу в прошлом розыгрыше Кубка Канады. Наша команда уступила им, не проиграв, в сущности, ни одного матча: пять побед в круговом турнире, ничья в полуфинале и пропущенная шайба после завершения привычного нам третьего периода, верно? Газета «Эдмонтон джорнэл» писала 11 сентября после матча, выигранного нашей командой у канадцев со счетом 6:3: «Русские слишком быстры для канадской команды». И другая оценка: «Русские показали великолепную игру без вратаря № 1 Владислава Третьяка, лучшего защитника Вячеслава Фетисова и центрального нападающего Игоря Ларионова, не восстановившегося к последней игре после травмы».

Надежды и ожидания наших болельщиков возрастали с каждым днем, с каждой очередной победой сборной СССР. Выиграли первый, очень трудный, матч у команды Чехословакии. Обыграли остальных соперников и подошли к последнему матчу предварительного турнира, уже обеспечив себе первое место. Как бы ни закончилась заключительная игра, первое место было уже за нами. Стало быть, команда приобрела неожиданное для спорта приятное право — самой определять себе будущего соперника. Выигрываем, значит, встречаемся в полуфинале с канадцами. Не хотим сходиться с ними на этой узкой тропе, воля наша, можем и проиграть им, не утруждая себя особо в предстоящем поединке. Выбор был, но какое принять решение? Шведские хоккеисты в первой половине турнира не казались слабее хозяев льда. С нашей командой они упорно боролись, продемонстрировав достаточно жесткую игру, а канадцев переиграли настолько убедительно, что местная печать сравнивала свою команду с двадцатью ружьями без курков. В те дни иные болельщики сокрушались, что не проиграли наши канадцам, дабы избежать с ними встречи в полуфинале, жалели, что неверно использовали мы возможность выбора.

Тренер. Не было у нас и не могло быть никакого выбора. И не было дилеммы — отступать или наступать. Никогда не пойду я на то, чтобы дать своей команде распоряжение или хотя бы совет проиграть. Такая рекомендация — свидетельство слабости тренера. Лучше, по-моему, уступить победу, но сохранить достоинство. Проиграть в честной борьбе. Окольные пути к успеху до добра не доводят. Согласись, что нет ничего тайного, что не стало бы со временем явным. И задним числом мне припомнили бы потом мою слабость. Даже не руководители, нет, хоккеисты. Однажды, когда стал бы я спрашивать с них за поражение, они ответили бы: «Виктор Васильевич, а помните, в прошлый раз вы решили, что можно проиграть? Так вот, сегодня мы пришли к такому же решению...» И что в таком случае сможет ответить тренер?
Журналист, о в последнем матче предварительного турнира не играли ни основной вратарь Мышкин, ни центральный нападающий первого звена Ларионов...

Тренер. Ну и что?.. Если проверять второго вратаря в матче с канадскими профессионалами, рвущимися к победе, тем более на своем поле, то безопаснее, наверное, все-таки делать это в тот вечер, когда поражение не так страшно. Ну а Игорь был травмирован, и не было смысла рисковать...

Журналист. Канадская сборная выглядела непривычно. Не только потому, что теперь в ее составе было не очень много игроков с громкими именами: Уэйн Гретцки, Робинсон, защитник Пол Коффи, нападающий Майк Босси — вот, пожалуй, и все. В былые же времена в команде что ни игрок, то имя. Горди Хоу, Стен Микита, Кен Драйден, Серж Савар, Фил Эспозито, Жильбер Перро, Бобби Кларк, Ги Лапойнт, Марсель Дионн...

Понятно, что тот лед растаял и их хоккей стал историей. Звезды 70-х не выдержали натиска молодых, уступили им свои места и в различных символических сборных вроде «Аll stars», и в реальной сборной, которая теперь защищает честь канадского хоккея.

Тренер. На родине хоккея теперь иное отношение к этой игре. Сборная, как и ведущие клубы НХЛ, не составляется ныне по прежнему принципу — одна-две (или три-четыре) звезды и «приложение» к ним. Сейчас это действительно команда, где один дополняет другого. Нельзя не заметить общий высокий фон мастерства. Теперь канадцев не упрекнешь, что в их сборной каждый за себя. Глен Сейзер подчеркивал, что в его команде, в канадском хоккее в целом значение командного духа сейчас чрезвычайно велико. Они атакуют впятером и впятером защищаются: былой тактический разрыв между линиями атаки и обороны исчез. Канадская сборная отличается превосходными командными действиями — выскажи я такое замечание несколько сезонов назад, прослыл бы шутником. Сейчас канадцы хорошо играют в пас, умело используют скрестное движение, в зону соперника входят, не только вбрасывая туда шайбу, как это было принято у них прежде, но и с помощью паса, порой весьма неожиданного. Тактика действий стала более гибкой и творческой. Нынешняя команда Канады владеет искусством построения различных заслонов, ее хоккеисты умело отсекают всех игроков соперника от их партнера, владеющего шайбой. Канадцы и прежде были сильны своим накатом на «пятачок», теперь же они еще более умело и энергично выталкивают, вывозят с чужого «пятачка« свободного игрока соперника. Их действия в этой точке площадки точно и образно охарактеризовал Юрзинов: «Канадцы забрались к нам в дом и стали выбрасывать нас оттуда со всеми вещами...»

Когда заканчивался чемпионат мира в Финляндии, Гретцки, восхищаясь Фетисовым и Касатоновым, с завистью говорил, что хотел бы играть в одной пятерке с такими защитниками. Прошло около трех лет, и в канадской команде появились игроки подобного плана; Коффи, Раймонд Бурк и Кевин Лоу.

Журналист. А что можно сказать о Гретцки? Не пре увеличены ли восторги по поводу его игры?

Тренер. В дни Кубка Канады он был не слишком заметен. Но в отдельных эпизодах и ситуациях действовал изумительно. На весь же матч его, однако, не хватало, Думаю, хоккеист этот одарен более щедро, чем это могло показаться телезрителям в первой половине сентября.

Журналист. В нашей команде было немало новичков — Александр Тыжных, Алексей Гусаров, Сергей Яшин. Да и партнеры Яшина Сергей Светлов и Анатолий Семенов тоже молоды. Эти хоккеисты хотя и пробовали свои силы в сборной, однако тройкой, вместе играли впервые. Тренеры, вероятно, рассчитывали на их поддержку друг друга?

Тренер. Да, мы рассчитывали на их «клубный» дух — у нападающих из «Динамо» появилась перспектива стать одним из основных звеньев сборной страны. А это должно воодушевить их. Они молоды, и у них могут быть самые смелые мечты.

Журналист. Вырезки из канадской печати свидетельствуют о признании силы нашей команды и нашего хоккея. «Калгари Геральд» писала: «В четверг в классической игре, достойной непобедимых советских хоккеистов, канадцы одержали, вероятно, самую значимую для себя победу в международных встречах, обыграв в Сэддлдоме безоговорочного фаворита советскую команду в дополнительном периоде со счетом 3:2». И далее: «Гретцки, вспоминая проигрыш канадцев в финале Кубка Канады 1981 года, говорил, что команде пришлось долго помнить об этом поражении. «Четыре года нам напоминали о последней игре,— сказал Гретцки.— Сейчас мы выиграли. Значит ли это, что мы лучше? Мы — великая хоккейная держава, они — великая хоккейная держава. Надо, чтобы это все поняли».

Канадская печать, кажется, единодушно оценивала этот матч как финальный. Пол Коффи говорил: «Пятнадцать или двадцать лет спустя я буду чертовски горд, что участвовал в нем».

Зачем мы играем с канадцами!

Однажды я получил письмо от рабочего из Краснодара, который писал: «Зачем нам нужны эти поездки в Канаду? Сколько еще нужно ездить, чтобы доказать, что советская школа хоккея лучше? Молодые кандидаты в сборную страны могут быть проверены и отобраны и в матчах в Европе».

Разумеется, мой корреспондент был неправ. Встречи с канадцами необходимы не только для проверки новых игроков. Хоккей не есть нечто застывшее, неизменное, он постоянно в движении, в развитии. И матчи — на любом уровне — между представителями двух школ, канадской и советской, обогащают игру, ускоряют ее прогресс. Рискну утверждать, что именно благодаря этому взаимному влиянию рождается на наших глазах совершенно новый, сегодняшний хоккей.

Когда мы отправились за океан для проведения «суперсерии 1982/83 года между клубами НХЛ и звездами советского хоккея» (так были названы эти матчи нашей команды с шестью профессиональными клубами), то обнаружили, что канадцы играют совершение иначе, чем два года назад. Тогда профессионалы с иронией воспринимали нашу манеру действий, при которое игроки подолгу контролируют шайбу в зоне сопернике вместо того чтобы немедленно атаковать цель. Теперь же мы заметили у них явную тенденцию к коллективным действиям, отличающим советскую школу хоккея.

Глен Сатер, тренер «Эдмонтон Ойлерс», заметил; «Я удовлетворен не только и не столько нашей победе над советской командой, сколько тем, что сумел обучить свою команду советскому стилю игры».

Канадцы обеспокоены будущим своего национального вида спорта. И не случайно организаторы той нашей поездки попросили нас провести тренировочный занятие в монреальском «Форуме». Трибуны были заполнены 17 тысячами мальчишек, которые не отрывали глаз от наших игроков, выполняющих упражнения...

В те дни канадские и американские газеты писали, что советские игроки своими выступлениями решали не только спортивные задачи, но и выполняли миссионерские функции: клюшкой и шайбой они обращали в свою веру даже самых ярых приверженцев канадского стиля.

Все клубы НХЛ готовились к матчам с нашей командой весьма старательно. Тренер «Калгари Флеймз» Джонсон рассказывал, что его команда скрупуле изучала видеозаписи наших матчей и отрабатывала на тренировках различные тактические варианты игры, которые должны были помочь ей победить советских, хоккеистов. Джонсон сказал, что предстоящие матче за титул чемпиона НХЛ казались в то время чем-то второстепенным.

Конечно, мы были очень горды тем, что на родине хоккея теперь так уважительно относятся к советскому стилю игры. Однако мы вовсе не считали, что нам уготована отныне только роль учителей. И было бы нелепо думать, что единственная цель наших поездок в Канаду — стремление доказать профессионалам преимущества нашей школы хоккея, европейского стиля, тоже многому учимся у канадцев, пытаемся освоить, заимствовать их традиционно сильные черты, такие, как умение выигрывать вбрасывание, искусство вести силовую борьбу, точно и сильно бросать шайбу в ворота. Наш хоккей тоже меняется под влиянием канадцев. И не только наш. Встречи между советскими и канадскими спортсменами отражаются на всем хоккее мире. Они показывают направление поиска в современном хоккее.

Вот почему я выступаю за контакты с канадским хоккеем на всех уровнях — за матчи и со сборными, и с клубными командами. Постоянное соперничество советских и канадских спортсменов, взаимное обогащение двух школ стимулируют развитие хоккея.
Игра, и это бесспорно, меняется с каждым сезоном.

Самое заметное изменение в североамериканском хоккее (я имею в виду команды Национальной хоккейной лиги) заключается в несомненном смягчении его нравов; грубости, жестокости стало меньше и особенно изменилась игра ведущих хоккеистов. Нынешние лидеры во главе с Уэйном Грецки играют чаще всего корректно.

Меня поразило одно место в книге Джима Вайпонда «Горди Хоу, номер 9» , переведенной на русский язык. Автор пишет: «Один игрок, который, очевидно, часто был жертвой обманчивой внешности,— Хоу, так оцениваетегос оттенком невольного изумления: «С этим Хоу трудно. Ты катишься рядом с ним, а у него вид такой, что невольно ожидаешь, что он спросит, как жена или дети. Вдруг ты получаешь локтем по физиономии, клюшкой в ребро и коленом в пах». Соперники утверждают в один голос, что у Хоу самые большие и твердые локти в хоккее».
Никак не могу понять, зачем все это нужно было Хоу, выдающемуся мастеру. Никак не хочу поверить, что все написанное — правда. Работаю, живу в хоккее несколько десятилетий, вся история советского хоккея — на моей памяти, видел игру самых больших наших мастеров, таких, как Всеволод Бобров и Евгений Бабич, Вениамин Александров и Александр Альмегов, Анатолий Фирсов и Александр Якушев, Валерий Харламов и Игорь Ларионов, Сергей Макаров. Ни один из них не играл грубо, жестоко. Им этого не требовалось: класса, мастерства было достаточно, чтобы обыграть любого соперника.

Убежден, грубость несовместимо с игрой. Жесткость необходима, но не жестокость, не удары исподтишка, не запугивания. Кстати, наши матчи с командами НХЛ направлены и на то, чтобы доказать, что корректная манера действий прогрессивна, она отвечает требованиям времени, потому и публике нравится больше. Игра на льду не сведение счетов, это зрелище, спектакль. Конечно, канадские и американские зрители болеют за свои команды, но тем не менее они чаще всего стоя приветствуют советских хоккеистов, даже когда хозяева льда терпят поражение, Так они благодарят за удовольствие от игры, за красивый хоккей.

Еще одно издание, посвященное хоккею в Канаде. Книга Стена Фишлера «Великий Гретцки». В чем сила этого одареннейшего мастера? В книге дается ответ: он видит «общую картину всей площадки» и «на три секунды опережает игру».

Согласен с этими наблюдениями. Гретцки выделяется, на мой взгляд, среди всех своих коллег тактической эрудицией. Он легко и глубоко читает игру, прекрасно освоил общие принципы, тактику хоккея- Но ведь это то качество, которое изначально ценилось в советской школе игры. То качество, которое и позволяло нашим хоккеистам не однажды выигрывать олимпийские игры, чемпионаты мира, успешно соперничать с командами НХЛ и ВХА.

В книге об Уэйне Гретцки есть и страницы, посвященные Кубку Канады, разыгранному в 1981 году. Тог¬да команда СССР выиграла решающий, финальный поединок у хозяев льда с крупным счетом — 8:1. Гретцки сыграл хорошо, но не более того: он не стал, как ожида-. лось, героем матча. Почему? В книге говорится: «Узйн был, что не типично для него, озадачен советской машиной».

Ох уж эта «советская машина»!
Что имеют в виду канадские и американские журналисты, используя этот термин? То, что у нас не хоккеисты, а бесчувственные роботы? Едва ли. Пишущая братия хорошо знает сегодня советских хоккеистов, знает, что это обычные молодые люди с обычными человеческими достоинствами и слабостями. Они радуются успехам и огорчаются неудачам так же, как и заокеанские соперники, так же болезненно переносят ушибы и травмы, так же устают. У каждого свой характер, свое отношение и к спорту, и к миру в целом.

Нет, говоря о «советской машине», журналисты имеют в виду что-то другое. Скорее всего, догадываюсь, слаженность действий пятерки хоккеистов, находящихся на льду. Командный характер игры сборной СССР. Отработанность, продуманность коллективного маневра.
Но если так, если моя догадка верна, то возникает вопрос: а разве в последние годы (не знаю, не под нашим ли влиянием?) и канадские команды не стали действовать более организованно, более тактически грамотно и интересно? Я видел хоккей Канады в 1976 году и решительно утверждаю, что с тех пор и отдельные клубы, и сборная НХЛ уделяют значительно больше внимания организации игры. Заметил, что они более основательно готовятся не только к матчам, но и к тренировкам.

Сейчас нашим соперникам по плечу иная, новая тренировочная работа. Прежнего катания «вполшага» уже не увидишь. Как не увидишь и сорокалетних звезд НХЛ. Их, кажется, уже и не осталось. Их вытеснила волна молодых быстрых хоккеистов, не обладающих такими громкими именами, но способных, умеющих работать по-новому. Умеющих готовиться к матчам с непривычными соперниками, заранее продумывающих принципы действий против советской или чехословацкой команд. Мы открывали и открываем для себя канадский хоккей, а канадцы открывают для себя нашу школу игры.

В конце лета — начале осени 1983 года в Москве находился Кен Драйден. Он побывал на наших тренировках и потом рассказывал мне о своих впечатлениях. Более всего его поразили темп, ритм, скорость выполнения заданий и упражнений на тренировке. Он рассказал мне, что если в клубах НХЛ проводится настолько же насыщенное занятие, то оно продолжается не более чем полчаса. «То, что я увидел сегодня,-— сказал Драйден,— для меня открытие».

Услышав же, что так мы занимаемся не день-два, не месяц даже, а весь сезон, знаменитый вратарь вроде бы и не поверил мне. Потом сказал: «Это — второе открытие».

Вот затем мы и играем с командами НХЛ, чтобы было больше взаимных открытий.

Вехи хоккейного календаря

Международный хоккейный календарь включает в себя соревнования разного уровня, многие из которых давно стали традиционными.

Разумеется, с самым большим интересом любители хоккея ждут чемпионатов мира и олимпийских игр — главных соревнований олимпийского года. Однако в общей картине сезона важное место занимают и другие встречи ведущих хоккеистов мира. Несомненную популярность приобрели международные турниры на призы газет «Известия» (эти соревнования проводятся во второй половине декабря в Москве) и «Руде право» (формула турнира не остается неизменной, но финалы всегда проходят в первой декаде сентября, в дни праздника газеты, причем не только в Праге, но и в Братиславе и других городах Чехословакии). С особым интересом готовится сборная СССР и к Кубку Канады, который разыгрывается не часто, однако тоже достаточно регулярно.

Хоккейный календарь — это и множество состязаний клубных команд. Например, Кубок европейских чемпионов, в орбиту которого вовлечены хоккеисты полутора десятков государств. Или, скажем, Кубок Спенглера, ежегодно проводящийся в Давосе (Швейцария): участвовать в нем приглашаются клубы четырех-пяти стран.

Календарь сезона будет неполным, если не припомнить чемпионаты мира среди молодежных команд, соревнования юниоров, Кубок Швеции, традиционный турнир вторых сборных в Ленинграде, становящиеся регулярными матчи ветеранов Канады и Советского Союза или разного рода серии и суперсерии матчей между командами Национальной хоккейной лиги и нашей страны.

Поиск себя

Вполне понятно, что в новой команде, в новых условиях не все сразу получается даже у самых талантливых ребят. И они порой мучительно ищут свое лицо, свой почерк, собственную манеру игры.

В минувших сезонах немало пришлось мне критиковать наших нынешних лидеров — трех молодых нападающих, объединенных в звено, которое мы называем теперь первым. Особенно доставалось Сергею Макарову и Владимиру Крутову. Бывают у меня к ним претензии и сегодня.

Я анализировал их игру на собраниях, в беседах с глазу на глаз. Призывал их действовать более рационально, более разумно.

Но эти нападающие по-прежнему забивали, как я считаю, меньше, чем могли бы. Не всегда играли с полной отдачей и с максимальной ответственностью. Эта тройка не шла к цели кратчайшим путем. В действиях хоккеистов было слишком много ненужных ходов, необязательных промежуточных пасов, и оттого, передерживая шайбу, они заигрывались в зоне соперника — не один, а все вместе. Они чрезмерно увлекались индивидуальной игрой. Благодаря высокому мастерству Макаров, Ларионов и Крутов легко входят в зону соперника, для них не составляет особого труда «вскрыть» почти любую оборону. Молодые хоккеисты получали видимое удовольствие от обыгрывания соперника, старались порой не забросить, а завести шайбу в ворота. Гол был, но ценой каких усилий! Ведь лишние пасы, необязательная обводка (лишнее время, проведенное в зоне соперника, когда надо надежно контролировать шайбу) требуют и лишних усилий. Впустую, в сущности, тратились силы, которые требуются и при внешне лег ком обыгрывании соперников.

Тренеры потратили немало времени и сил на борьбу с этим. Боролись наставники ЦСКА тем более настойчиво, что и другие хоккеисты, молодые и одаренные, например Андрей Хомутов и Александр Зыбин, начали перенимать манеру игры первой тройки. И при том, что той в команде традиционно задавали мастера, исповедующие рациональную игру и рациональные действия» звено Владимира Петрова неизменно стремилось идти к цели кратчайшим путем.
А ко всему этому надо добавить то весьма прозаическое замечание, что очки команде приносят забитые ею голы, а не просто красивая комбинационная игра. И Юрий Иванович Моисеев, и Виктор Григорьевич Кузькин, и я напоминали Ларионову и его партнерам, что они стали лидерами, что они — главные «поставщики» голов и, стало быть, очков. У молодежи, собранной в третьем и четвертом звеньях, игра пока не всегда получается. Ребята очень стараются, действуют энергично, но голов пока мало, меньше, чем нужно команде. Требуются очки, голы, а лидеры, пока не наиграются, не растратят бьющую через край энергию, на ворота со всей решительностью не идут.

Эта же проблема возникала не однажды в матчах ЦСКА и несколько лет назад, когда играла тройка Сергей Капустин, Виктор Жлуктов и Хелмут Балдерис. Тогда я однажды, не вытерпев, сказал, что они ведут себя не по-товарищески: прежде чем взяться за дело, сначала наиграются, а потом уже принимаются действовать по-настоящему. А времени может потом и не хватить.
И вот такая же, как и несколько лет назад, картина вырисовывалась и в действиях новой тройки. Особенно грешили передержкой шайбы хоккеисты после яркой победы сборной в чемпионате мира 1981 года и в Кубке Канады.

Я спорил с ними, доказывал, убеждал до тех пор, пока... Пока не понял, что молодым армейским нападающим просто нужно время. Не только нравоучительные беседы тренеров, но и время. Они умные, сообразительные ребята и, несомненно, поймут все сами. Они найдут рациональную игру. Но сначала им надо отыскать разнообразные тактические связи, которые могут возникать на льду во время матча, и замедленный период развития атаки — неизбежный элемент поиска. Тройка только рождается. Они ищут на льду себя, свое место на площадке во время развития атаки. Они ищут те рациональные ходы, которые будут практическим воплощением замыслов тренеров.

Есть план и идея игры, но не менее важна — не устаю повторять — и импровизация. Да и сама схема не есть что-то мертвое, данное раз и навсегда, годное для любого матча, для каждого соперника. Она отыскивается, отрабатывается во время не только тренировок, но и матчей. Они найдут го, что всем нам потом будет казаться само собой разумеющимся, очевидным, естественным, как казались ее тест энными, единственно возможными действия Петрова и его партнеров, Они ведь должны созреть и как спортсмены, и как люди, к ним придет обыкновенная житейская мудрость, а вместе с ней и необходимый рационализм. Они будут по-прежнему забивать гол, но будут добиваться цели легче, быстрее, ценою меньших усилий.

Так и произошло. Результативность звена стремительно росла, и приз газеты «Труд», присуждаемый самой результативной тройке, уже несколько раз вручался Сергею Макарову, Игорю Ларионову и Владимиру Крутову. А весной 1982 года тройка установила своеобразный рекорд — забросила сотую в течение одного сезона шайбу в чемпионатах страны.

Любопытный штрих. В сезоне 1982/83 года армейцы провели 44 матча. Семь хоккеистов, в том числе трое из первой нашей пятерки Касатонов, Ларионов и Крутов, не пропустили ни одного матча.

Самой результативной тройкой стало снова первое звено армейцев. 32 гола забил Крутов, 25 —- Макаров и 20 — Ларионов, но читатели, видимо, помнят, что звено довольно долго выступало без Сергея Макарова: ему сделали операцию плеча.

Огромная нагрузка выпала на долю Крутова Этот невысокий хоккеист —  истинный богатырь. Ударно, кажется мне, назвал его однажды Фетисов —«маленький танк».

Как-то летом 1983 года мы с Юрзиновым подводили итоги минувшего сезона. И вдруг Владимир Владимирович заметил:
— А если взять все голы в международных матчах, то к Крутову и близко никто не подошел... У Макарова — 9 шайб. У остальных, самое большее, 6 -7. А у Володи — 25!..

Необыкновенно одаренный хоккеист. Есть, к сожалению, слабости. Не всегда, к несчастью, бывал в ладах со спортивным режимом. Но талантлив...

Недавно услышал от Анатолия Владимировича Тарасова, когда беседовали мы вдвоем о делах хоккейных:
— Крутов — сильнейший форвард в истории нашего хоккея. Неожиданная и поразительно рациональная обводка. Все как будто бы делает открыто, просто, вроде бы никакой хитрости, но остановить его невозможно... Думаю, отчасти и потому, что действия основаны на высочайшем мужестве и характере. Крутов опережает всех на несколько лет...

Эту оценку дал специалист, который, напомню, вырастил Анатолия Фирсова и Валерия Харламова.

Когда 18 сентября 1983 года открывался очередной, 18-й по счету чемпионат страны, многие издания посвятили хоккею специальные материалы.

«Советский спорт» напечатал беседу с Сергеем Макаровым, «Футбол — Хоккей»— беседу с Владимиром Крутовым. Приводились в газетах и имена лауреатов минувшего сезона, в частности имена шестерки лучших звезд советского хоккея: вратарь — Третьяк, защитники — Касатонов и Фетисов, нападающие — Макаров, Ларионов и Крутов (все — ЦСКА).

Новые звезды.
Пятерка, о которой мечтали, играет все лучше.